Истории советские

В начале 60-х годов на правлении Союза писателей разбирали за пьянку и дебош молодого поэта. Тот долго и уныло ноет в свое оправдание, что творческий человек не может не пить, его эмоции того требуют... «Достоевский пил, — перечисляет он, — Апухтин пил, Толстой

Горжусь одной записью в своей трудовой книжке: За отвагу, проявленную при тушении пожара… Это начало записи. А дело происходило так. На территории кожзавода ни души. Обеденный перерыв. Шагаю в сторону проходной. Запах дыма. Оглядываюсь – на втором этаже, в окнах цеха отделки огонь. Смежное с цехом помещение — склад готовой продукции. Бегу к пожарной лестнице мимо здания конторы и ору в каждое окно, будоража всех сногсшибательной новостью. Переодеваться и даже скинуть с себя новую куртку – ветряк некогда. Хватаю пожарный рукав и тащу его по железной вертикальной лестнице, которая, на счастье, прямо между горящих окон. Расплавленный битум капает с загоревшейся крыши. С каждой ступенькой пожарный рукав делается все тяжелее и тяжелее. Наконец кто-то внизу открыл гидрант. Рукав стал вырываться из моих объятий. Поливаю кровлю над собой, разбиваю раскаленное стекло и направляю струю в окно. Умудряюсь просунуть извивающийся рукав в помещение и перелезть на подоконник. Спрыгиваю на пол. Дальше легче. Короче, прибывшим пожарникам оставалось дотушить рубероидную крышу. Немного подгоревшая дверь в цех заперта снаружи – обеденный перерыв. Пожарники с такими вещами не церемонятся — поломали ее моментально, хотя в этом, уже, не было никакой необходимости. Под аплодисменты коллектива выхожу

Эту историю рассказал мне коллега по работе, приверженец экстремальных видов спорта (горные лыжи, сплав по бурным рекам, альпинизм и т. д. ), любезно разрешивший ее обнародовать.
Дело происходило в далекие уже советские времена, эпоху временной нехватки
"товаров народного потребления", растянувшуюся на десятилетия, начиная от продуктов, ну исключая, разве что, легендарную кильку в томате и конфеты под названием "батончики", заканчивая..., впрочем, люди постарше помнят, а молодежь не поймет, как такое могло быть.
Со спортивным инвентарем дело обстояло также, если не хуже. И однажды группа экстремалов-горнолыжников, осваивавшая очередной склон под Питером, прочитала в газете объявление: "Продаю АВСТРИЙСКИЕ горные лыжи фирмы
ХХХХХ". Ребята впали в ступор, плавно переходящий

В 1980 году. когда наркомания еще только появлялась как явление, знакомое массам, трое подростков залезли рано утром в никем и никак не охраняемую поликлинику, чтобы попробовать наркотиков. Морфина там не было, но зато они нашли

Все имена в этой правдивой истории - подлинные. Грамматические обороты и орфографию - просьба сохранить. Прислал этот рассказ мне мой сослуживец - правдивость могу подтвердить.
Служил я в 1985-1987 году как-то в Польше, тогда ещё Варшавский Договор существовал. Расквартированы мы были в бывших немецких казармах со времен Второй Мировой на аэродроме ранее принадлежавшему Герингскому люфтваффе. Наша рота располагалась в одной из них, с полузатопленным подвалом, постоянно в ремонте. На первом этаже располагался узел связи и штаб, на втором жило 80 вечно голодных срочников, то есть нас, и на третьем - холостяки офицеры. За безупречную воинскую службу был я разжалован из сержантов в рядовые, а старшина роты прапорщик Купчук задумал меня в нарядах сгноить (за полгода перед дембелем отходил я их аж 54!, что дало мне возможность по ночам в бытовке чифирить, ушивать парадку, набивать каблуки и точить ордена перед Приказом). Так вот, как я уже сказал, здание это медленно, но верно разваливалось и вся сантехника и канализация была вверена в опытные руки ефрейтора Павлюченки, который профессионалом по этой части на гражданке. Но поскольку по сроку службы копаться в говне ему было не положено, он натаскивал салагу этому мудрёному мастерству. Очки (ударение на первый слог, множественное число от слова очко) были постоянно забиты, ибо личный состав поедал червивую селёдку, полупечёный хлеб, НЗ-вскую говядину, 37-го года забоя, картофельный крахмал, сечку и комбижир, а по воскресеньям нас баловали яблоком и парой яиц, чтобы, вероятно, поддерживать наш витаминный и белковый баланс. Поэтому солдаты срали помногу и подолгу. Так что ефрейтору Павлюченко приходилось несладко дённо и нощно поддерживать казарму в более-менее санитарном состоянии (за что ему кинули ещё одну лычку на дембель). Стою я, значит, на тумбочке в одном из таких нарядов, тоска невыносимая, духи кругом отшуршали, благодать и порядок повсюду. Тут, вдруг, с третьего этажа по лестнице слетает прапор Купчук и орёт на меня неблагим матом:
- Данилов, мать-перемать, я тебя в жопу вы:::бу! Стоит тут, очки одел, а наверху очко засрано!!!
Я, конечно, метнулся расследовать кто ж там посмел нагадить так. Дело в том, что наверху туалетом пользовались только офицеры и из 8 очек работало только одно. И забиты остальные семь были, по-моему, со времён Третьего Рейха (очевидно немецких солдат тоже деликатесами не баловали, а может быть они нам такое западло подкинули когда отступали), история об этом стыдливо умалчивает. Сумняшися, я ничего лучшего не придумал как дернуть

Эту историю рассказал мне мой друг, которому в свою очередь поведал ее его отец, с которым она и приключилась. А отец его всю свою сознательную жизнь работает водителем, и поколесил по все стране не мало.
Дело было в самый разгар старых застойных времен где-то в начале 80-х. В те время на дорогах бытовало правило - если грузовик идет не загруженным, то гаишники имели право его остановить и загрузить так называемым попутным грузом, отказаться от которого нельзя и который нужно обязательно доставить по назначению, хочешь ли ты этого или нет. Говорить, почему такого рода процедура не нравилась водителям, я думаю, не стоит. Каждый уважающий себя водитель либо избегал подобных встреч, либо проявлял смекалку. Вот отец моего друга и проявил таковую.
Поехал он как-то в стольный град Киев по делам фирмы, в которой работал. Работал он в то время на грузовике. Приехал на место, загрузился положенным грузом, и вот пришло время ехать домой. Но вот незадача, его коллеги, такие же водители, как и он сам, предупредили о том, что на выезде из города стоят настырные гаишники и грузят (в прямом смысле слова) всех, кто под руку попадет. Мимо них проехать никак нельзя, следовательно,

История реальная из источников, не подлежащих сомнению.
Главный герой - ныне преуспевающий и известный человек, поэтому имя вымышлено, остальное достоверно.
В конце семидесятых Василий работал санитаром в Первой градской или Склифе. Как-то раз в его дежурство привозят, как сейчас модно выражаться, ВИП-персону, какой-то палестино-иорданский партизан (у СССРа тогда с ними очень теплые отношения были, только что в попку не целовали), подстреленный подлым израильским агрессором, весь в коме и бинтах. Ну наши светила бились с ним часов сорок с гаком, вынимали из него осколки с пулями, короче драка за ценную жизнь была не на шутку, а за орден Ленина минимум. Ну вроде все, сверхсложная операция закончена, доктора курят, недостреленный борец в палате под капельницей припухает (в себя не приходит). Ну а Василий, кстати, несмотря на имя, внешность имеет, скажем прямо, явно семитскую, в этой самой палате моет полы, просто моет пол и