Истории про армию

Было это еще в учебке. Повезли нас на стрельбы. В программе значилось еще и метание гранат. Вобщем положение войск такое: стоят кучей солдаты, перед ними все военное начальство (наблюдают), а еще дальше укрепление из покрышек, из-за которого надо кидать гранату в чисто поле. Прапор уже возле укрепления каждому лично объясняет: это граната, это запал, вот так вставляешь, осторожно закручиваешь, вынимаешь кольцо и швыряешь подальше... потом рапортуешь наблюдающему командованию какой ты молодец.
Очередь очередного

У нас на заставе, за всю службу в рационе не было ни разу мяса птицы, не знаю чего был за перекос.
Прапорщик Арбеков, старшина заставы, замастерил себе курятник небольшой, обнес его сеткой, все дела. Лето, ночь, сидим со связистом, дежурим, травим за гражданку, про еду что-то, в общем жареная как у мамы кура на ум пришла, решили мы свистнуть птицу и ее употребить. Да вот беда, там их всего трое, один из их компании судя по утренним истерикам петух, которого есть западло (так Миха сказал). Выход нашли. Сперли курицу кое-как, я не знал что они так быстро бегают, яиц там перебили несколько штук, в общем свернули голову Рябе, настал момент как следы заметать. Порешили так. Подкопали под сеткой ход, а на разбросанном грунте щепотью сложенными пальцами оставили следы, типа животное какое-то было, перьев набросали, и пошли жарить. Курочка удалась, прикончили мигом, все срослось. Утром перед сменой я пошел посмотреть при свете дня, чтоб все было нормально. Еб твою мать! наследили сапогами, пришлось заметать как шпиону на КСП. Потом вдруг мне подумалось, что ради приличия надо возместить яичный ущерб, пошел на кухню, взял пяток яиц (из субботнего пайка), кои я и положил на насест, вместо битых. На следующий день весь личный состав заставы знал, что у нас завелась

Все имена в этой правдивой истории - подлинные. Грамматические обороты и орфографию - просьба сохранить. Прислал этот рассказ мне мой сослуживец - правдивость могу подтвердить.
Служил я в 1985-1987 году как-то в Польше, тогда ещё Варшавский Договор существовал. Расквартированы мы были в бывших немецких казармах со времен Второй Мировой на аэродроме ранее принадлежавшему Герингскому люфтваффе. Наша рота располагалась в одной из них, с полузатопленным подвалом, постоянно в ремонте. На первом этаже располагался узел связи и штаб, на втором жило 80 вечно голодных срочников, то есть нас, и на третьем - холостяки офицеры. За безупречную воинскую службу был я разжалован из сержантов в рядовые, а старшина роты прапорщик Купчук задумал меня в нарядах сгноить (за полгода перед дембелем отходил я их аж 54!, что дало мне возможность по ночам в бытовке чифирить, ушивать парадку, набивать каблуки и точить ордена перед Приказом). Так вот, как я уже сказал, здание это медленно, но верно разваливалось и вся сантехника и канализация была вверена в опытные руки ефрейтора Павлюченки, который профессионалом по этой части на гражданке. Но поскольку по сроку службы копаться в говне ему было не положено, он натаскивал салагу этому мудрёному мастерству. Очки (ударение на первый слог, множественное число от слова очко) были постоянно забиты, ибо личный состав поедал червивую селёдку, полупечёный хлеб, НЗ-вскую говядину, 37-го года забоя, картофельный крахмал, сечку и комбижир, а по воскресеньям нас баловали яблоком и парой яиц, чтобы, вероятно, поддерживать наш витаминный и белковый баланс. Поэтому солдаты срали помногу и подолгу. Так что ефрейтору Павлюченко приходилось несладко дённо и нощно поддерживать казарму в более-менее санитарном состоянии (за что ему кинули ещё одну лычку на дембель). Стою я, значит, на тумбочке в одном из таких нарядов, тоска невыносимая, духи кругом отшуршали, благодать и порядок повсюду. Тут, вдруг, с третьего этажа по лестнице слетает прапор Купчук и орёт на меня неблагим матом:
- Данилов, мать-перемать, я тебя в жопу вы:::бу! Стоит тут, очки одел, а наверху очко засрано!!!
Я, конечно, метнулся расследовать кто ж там посмел нагадить так. Дело в том, что наверху туалетом пользовались только офицеры и из 8 очек работало только одно. И забиты остальные семь были, по-моему, со времён Третьего Рейха (очевидно немецких солдат тоже деликатесами не баловали, а может быть они нам такое западло подкинули когда отступали), история об этом стыдливо умалчивает. Сумняшися, я ничего лучшего не придумал как дернуть

Существует стереотип, что непременным атрибутом жизни пограничников является "подрыв" всей заставы в ружье. Это действительно так, где существует вдоль границы сигнализационная система на линейных заставах.
У нас в горах этого не было. Летом 1990 года в Казахстане случилось землетрясение, глобальных последствий не было, но разрушения были (в частности в городах Зайсан и Курчум). Я как раз был в дозоре, и верхом на лошади никаких толчков не учуял, вообще-то это были первые выходы на границу, и мои колебания в седле не позволяли делать наблюдений за сейсмическими явлениями в регионе. Катаклизм тогда разрушил половину свинарника, построенного годом раньше, это был так называемый "дембельский аккорд", свиньи и без землетрясений ежесекундно рисковали жизнями. Для восстановления были подняты к нам двое бойцов из инженерно-саперной роты, один из которых был спущен через пару дней назад в отряд, у него была аллергия на пчелиный яд, и после воровства меда пасечник принес его на заставу распухшего как утопленника третьего сезона навигации. А второй каменщик остался, сразу получил прозвище "Масон" и тихонько ковырялся там, иногда требуя в помощь кого-нибудь из заставских, что любви к нему не добавляло. Здание заставы тоже было старенькое, на случай всяких природных катастроф (оползней, селей и землетрясов) существовала инструкция, в соответствии с которой личный состав поднимался по команде "в ружье" и ломился во все окна и двери от греха подальше. В ту ночь я дежурил. Около полуночи явился прапорщик Арбеков со свежей царапиной через всю рожу, и сказал, что ночует сегодня у нас, добавив при этом что-то про оральный секс с тещей. Кстати, лишних коек в спальном помещении не было, но половина всегда пустовала, так как народ находился на службе. Тот же Масон всегда вечером подходил и изучал распорядок дня (составляемый для каждого бойца индивидуально), на предмет того, где сегодня спать, кого нынче всю ночь не будет. Так и мыкался со своим комплектом постельного белья, пока не пристроился в спортивном углу на матах. Ночью из "секрета" пришел наряд, в котором старшим был мой земляк и сокурсник по сержантской школе Сема. Поужинав, Сема с возмущением попенял мне, что "этот шланг Масон" опять улегся на его кровать. Вспомнив свою курсантскую "молодость", решили проделать над Масоном одну штуку. Кошмар этот называется "свет в конце дозора". Берется следовой фонарь "ФАС-4" и отбива для одеяла, спящей жертве наносится удар в лоб, потом прямо в

Эта жуткая история полна мучений и страданий и, к сожалению, не может похвастаться счастливым концом. А ведь главным героем этой история является именно конец, принадлежащий застенчивому матросу Пупкину. Дело в том, что среднестатистический военнослужащий срочной службы - существо крайне неразборчивое в половых отношениях. Когда он выбирается за КПП, он рыщет в поисках самки аки вепрь. Миллионы некрасивых, на х:::й никому ненужных девушек, превращены в женщин именно матросами. Как бы ни была обижена судьбою какая-нибудь Маша из Кунцева - толстая, прыщавая, тупая; если она придет в базовый матросский клуб на бывшей площади Труда с целью быть трахнутой, будет трахнута запросто. Именно поэтому в БМК таковых страдалиц большинство. Одно время я боялся туда ходить из-за этого, но природа взяла свое. Была у нас одна хорошая знакомая. К ней всегда можно было придти, попить чаю и совершить совокупление. Нормальное вполне отношение к этому делу, без иллюзий и рефлексий. По крайней мере, у нее был свой стиль. Правда, она никогда не кончала, лежала себе спокойно, молчаливо и улыбалась. Я ее спрашивал - ну тебе хоть приятно? Ага, отвечала она, ничего. Просто у меня очень широкое влагалище, фантастически огромное, а вы все обычных размеров чуваки, поэтому эффект есть, но слаб. И все ее кавалеры перековались на оральный способ общения. А матрос Пупкин боялся женщин. Ну, знаете, если оказывался рядом с девчонками, потел жутко, петуха голосом пускал, мямлил чего-то и старался сгинуть побыстрее. Пропадал парень. А тут еще после увольнений и самоходов товарищи рапортуют о победах и достижениях, после отбоя, в душной темноте звучат зажигательные истории о легендарных богатырских соитиях. Пупкин бедный никак не может снять кого-нибудь. Как члены дружного коллектива и моряки, мы решили как-то ему помочь. У балтийцев закон такой - сам погибай, а товарища выручай. И однажды Никита, будучи в гостях у нашей малочувствительной подруги, рассказал ей о мучениях Пупкина. Приводи, сказала ему подруга, это ж интересно как! И Никита, через пару недель, будучи вместе с Пупкиным в увольнении, затащил его за компанию в гости. Посидев для приличия с кружечкой чаю, второстатейный старшина удалился, оставив одеревеневшего Пупкина наедине с судьбою. Парень опоздал из увольнения. Мы думали, что все теперь будет хорошо. Не тут-то было - Пупкин влюбился. Мало того, он страдал еще больше, безжалостно обвиняя себя в профнепригодности. В чем дело, товарищ, спросили его. Я не удовлетворил ее! Она даже ухом не повела, пока я так старался. О, я ничтожество, у меня маленький х:::й. А она еще хотела из жалости взять у меня в рот! Это небесное существо! О-о-о, страдал Пупкин и успокоить его было невозможно. Пупкин снюхался с матросами - подводниками, чей разгульный экипаж жил этажом выше, ожидая своей очереди грозить ядерной елдой вероятному противнику. От безделья и хорошего питания эти рыцари глубин занялись тем, что поголовно вытачивали, шлифовали и вставляли в свои килересы разного размера и формы шары. Бывало, выползут они на солнышко после обеда, и сидя на скамейках вокруг чугунного котла, служащего пепельницей, трут тряпочками эти шарики из оргстекла. А между делом прикидывают: прикинь, Дюша, всадишь телке, она - уа-у, и все. Че, пугается Дюша, померла? Какой там померла, наоборот - как начнет тащиться, за уши не оттащишь! Да тут не х:::й базарить, братаны, вступает третий - у меня у другана до службы, короче, братан с армии пришел, а у него тридцать восемь шаров. Он, короче, даже сам боялся. Х:::й был как кукуруза. И они на пару погнали к телкам. Ну, забухали, х:::е-мое, давай говорят. Те давай ломаться, менжевались-менжевались, в общем братан в одной комнате, а этот в другой. И Славик, в смысле кореш мой, свою крысу раскрутил уже, только-только начал, как слышит - в соседней комнате как заорет баба, типа ее режут. !! А! Эта телка на измену присела, кричит - что случилось? А та надрывается, уже прям воет. Ну, они к двери, в дырки смотрят - а баба тащится как страус по степи, понял. В общем, все там нормально, на следующий день они сами, прикинь, приходят, говорят - пошли мол, погуляем. И как прилипла эта телка, ведь она с другими уже никогда не сможет. Круто, говорят шаротеры. И с удвоенной энергией шуршат тряпочками. Вот Пупкин и наслушался таких баек, и начал точить себе шары чуть ли не с голубиное яйцо величиной. Он шароебился по вечерам, весь в сладких грезах. Дурак ты, говорили ему умные люди, ты себе лучше в голову шары загони, у тебя их не хватает. И не знаю, как бы Пупкин с этими шарами поступил, если бы не стал свидетелем одного инцидента. Шары загоняли, конечно, в Ленинской комнате; по ночам. Дневальный был предупрежден, тощий молодой матрос стоял на стреме, а заинтересованные лица, с важными и целеустремленными физиономиями проникали в святыню. Там стоял операционный стол, сделанный из древесины надлежащего качества. Мрачный, сутулый маслопуп, он же народный хирург, уже провел пять успешных операций. Пациентом был коренастый белорус, заметно волнующийся. Пупкин, в группе наблюдателей, жадно смотрел на завораживающее действо. Ассистент развернул чистое полотенце, где оказались шары и столовая ложка; вынул из кармана бутылек одеколона "Бэмби" и полил на руки хирургу. Потом была продезинфицирована ложка, с треугольно заточенной ручкой. Ну, хули ты ждешь, рявкнул хирург, давай, ложь сюда! Бледный белорус осторожно выложил гениталии на край столешницы. Оттянув, как было сказано, крайнюю

Служил я в стройбате, но в элитной роте Малая механизация, т.е. у каждого есть биньдюга (вагончик, комнатка, угол и т.п.), а иногда куча свободного времени. Кого брали в стройбат - недокосивших бедняг, откровенно отсталых и, конечно, имевших срок. Поэтому некоторые признаки зоны явно просматривались. Естественно, атрибутика типа сделать наколку над членом с разными лозунгами считалось писком моды. Самыми-самыми были: "Вставай дурак - халява привалила!", "Ключ от дамских" и т.д.
Впрочем, речь не об этом. Был один парень - пусть будет Саша. Он всячески пытался быть похожим на блатного. В одежде, в повадках, в речи и естественно он сделал себе наколку над интимным местом. Но приближался дембель, а там на воле девушки и женщины, которых надо чем-то удивить. Наколки ему показалось мало и он

в одну военную часть приезжает генерал и сообщает командиру, что через 2 часа приезжает проверка. приехали проверяющие, командир части строит солдат. проверяющий спрашивает:
- товарищ командир, вы хорошо знаете солдат?
- Так точно.
- покажите.
- ну вы ткните мне в любого солдата, а я скажу, в портянках он или в носках.
Ну проверяющий показывает на солдата и спрашивает ком. части в чем этот солдат. ком. части:
- в носках.
Солдат скидывает сапог-там носок. проверяющий указал еще на нескольких солдат-командир части ни разу ни ошибся. проверка удивилась, говорят:
- слышали мы что тут плохо кормят, пойдемте-ка в столовую

Когда служил срочную, первые 5 месяцев был в учебке. Здание учебки
Екатерининских времен в три этажа с высоченными потолками, толщина стен около 1, 5м и расположено буквой "П". Внутри заасфальтированный плац, а посередине пень от дуба в несколько обхватов... (на к селу, ни к городу). Ну и соответственно ком. учебки дал команду пень ликвидировать...
На это дело вызвался прапор, доложив, что он сапер