История про больницу, черная матерная

многовато, но уж очень смешно ...
Вот многие уже знают, что в левом плечевом суставе у меня находится титановый имплантат. На рентгеновском снимке виден как металлический шарик, от которого расходятся крючки, каждый из которых воткнут в какую-нибудь кость, коими изобилует плечо человека.
Появился он там в результате перенесённой операции. Нах:::й я её делал, я вам не скажу, а лучше поведаю о самом процессе.
Есть в Казани такое заведение - Научно-исследовательский Институт Травматологии и Ортопедии. Свозят туда разнообразно покалечившихся людей лечиться. Пока я там лежал две недели и готовился к операции, массу всего интересного увидел. Каких только калек нет! Привозят на скорой, натурально, кусок мяса. Где у него руки, где ноги - совершенно непонятно. Всё это дело лежит на носилках и орёт. Или уже не орёт. Кости в разные стороны торчат, кровища хлещет, дюжие мужики носилки в операционную заносят. После многочасовой операции, вывозят забинтованное нечто. Проходит дня три-четыре, смотришь - вроде, человека собрали. Ну, руки нету, или ноги, или и того и другого - но ничего, моргает, по сторонам озирается. Грустит, понятное дело. Х:::ёво без руки-то. А х:::ль, кругом все такие. И буквально за неделю восстанавливается человек в таком обществе. Весь, бл:::дь, в гипсе - бинтах, еле двигается, ан - выполз в курилку, сигареты стреляет, анекдоты травит, медсестру за жопу ущипнуть пытается! Живуч человек, ей-богу, очень живуч.
Или вот в коридоре лежал пациент. В гипсе от шеи до пят. Перелом тазовой кости, или как там она называется. Которая в жопе, короче. Друг, говорит, по пьянке пинка дал. Жопа - хрусть, и пополам. Весёлый мужик был, всё байки травил. Друг его, видимо, тоже нескучный такой парняга.
Были там ещё два занятных кекса. Два малолетних гопёныша. Оба лежат с какими-то сложными переломами рук-ног. Подружились в больнице. Как-то раз, спизд:::ли они где-то спирта. Выпили. Не поделили последний стакан. Тот, кому меньше налили, другого костылём – х:::як. Другой тоже в долгу не остался - у него тоже костыль был. Отх:::евертили друг друга за милую душу. Все швы разошлись, переломы по открывались, и новые ещё появились. Наутро их обоих в операционную, снова всё зашили, в разные палаты расселили. Через две недели оба снова ходить могут. Встретились, помирились. По такому поводу спизд:::ли спирта. Последний стакан не поделили. Дальше, догадываетесь, что было? Сколько там всего они друг друга так п:::здили, не знаю, я выписался раньше. Возможно, до сих пор там лежат.
В какой-то момент и меня на операцию повезли. Операция - это, друзья, дюже прикольное дело. Операционная - здоровенный такой зал. Там два стола. На одном - я лежу. В другом конце комнаты - ещё какой-то мужик лежит, ждёт, пока его резать начнёт другая бригада хирургов. Подключили меня к куче каких-то приборов, капельницу в вену засунули, свет врубили. Лежу, хорошо, слушаю, как электроника попискивает - пульс мой, значит, озвучивает. Врачей - до еб:::ной матери: два хирурга, ассистентов человек пять, анестезиолог. Х:::ли, операция длинная, часа три, там и патологоанатом может пригодиться.
Стали мне наркоз делать. "У тебя," - говорит анестезиолог - "случай сложный, кость сверлить будем. Поэтому наркоз сделаем сначала местный, а потом ещё и общий, чтоб больно не было. Сейчас я буду иглой искать у тебя основание нерва и введу туда ледокаин. Как только я коснусь основания нерва, ты почувствуешь, будто тебя слегка током ударило. Ты мне скажи сразу." Ладно, говорю, немедленно же сообщу. Берёт анестезиолог шприц с иголкой – б:::я, я еб:::шь, сантиметров 20 длиной, не меньше, и ка-ак зае:::енит мне её со всей дури в шею. А не больно ни х:::я, потому что она ледокаином смазана. И